Колумбия возрождается спустя пять десятилетий гражданской войны

Самолет, который наркоторговец Пабло Эскобар использовал для контрабанды кокаина, украшает вход в Hacienda Nápoles. Его некогда щедрое поместье теперь представляет собой тематический парк с животными экспонатами, водными горками и статуями динозавров.

Согласно мирному соглашению борьба в Колумбии закончена. Но сельская местность усеяна наземными минами, а преступные группировки внутри государства растут.

«Беги!» – кричал брат Марии Магдалены Падилья своей матери. «На этот раз все по-настоящему. Уходите прямо сейчас!” 10-летняя Мария Магдалена, которую родные называли Маито, видела, как черный дым стремительно спускается вниз по склону, поскольку парамилитарес (военизированные  преступники с ультраправым идеологическим наклоном) вели наступление на город Эль-Саладо, поджигая дома своих соседей по мере приближения. Мать Маито опорожнила всю кукурузу из мешка, чтобы у цыплят было достаточно еды, бросила в сумку какую-то одежду и вместе с Маито забралась на осла, когда ее два старших брата пошли рядом. Имея совсем небольшое количество воды и почти без еды, они прятались в течение целой недели в полевых крестьянских лачугах. «Я помню, что дети были всегда спокойны в это время и даже не плакали» – вспоминает мама Маито.

В феврале 2000 года, когда члены военизированной группы убивали горожан в Эль-Саладо, одной жертвой был Мигель Анхель Контрерас. Его отец, Хесус Контрерас, с тех пор так и не посетил Эль-Саладо. Теперь, ему 86, он слепой и глухой, живет со своей дочерью в Картахене.

Находясь вдали от родного дома, испуганная семья не догадывалась и не могла иметь полного представления о том, что на то время происходило в Эль-Саладо, процветающем по сельским стандартам городе. Он располагался как раз в центре спорной территории, за которую боролись левые партизаны и их военизированные противники. Это нападение на деревню стало одним из самых страшных эпизодов в течение пяти десятилетий жестокой идеологической войны в Колумбии.

Жители деревни, которые не успели бежать, были окружены перед церковью на поле, где в мирное время обычно играли в футбол. По мере того как жертвы, обвиняемые в симпатии к партизанам, один за другим попадали в центр поля, подвергались там издевательствам и пыткам ножами, а затем были задушены или расстреляны, их родственников вынуждали смотреть на все эти кошмарные действия. Военизированные формирования избивали тех, кто закричал при виде такого жестокого истязания. Парамилитарес насиловали молодых женщин, прежде чем убить их. Преступники совершили налет на общинный центр, и поскольку в этом регионе северной Колумбии музыка и танцы являются неотъемлемой частью существования народа, террористы взяли инструменты местной группы и отпраздновали каждое совершенное ими убийство с громкой пьяной игрой.

Смертельное кровопролитие в Эль-Саладо и близлежащих городах продолжалось шесть дней с 16 по 21 февраля 2000 года, в результате чего погибло 66 человек. Вернувшись, домой со своей семьей, Маито отпрянула от вида обугленных домов и застоявшегося запаха смерти. На этот раз никто из ее ближайших родственников не был среди мертвых, но семья уже была травмирована: отец Маито был убит несколькими годами ранее, обвиненный в пособничестве партизанам. Мать девочки быстро собирала все семейные вещи, а другие оставшиеся в живых соседи спешно хоронили  своих родных в четырех братских могилах. В течение недели все 4000 жителей Эль-Саладо бежали из деревни. Они присоединились к более чем двум миллионам других перемещенных внутри страны колумбийцев в то время, у которых отняли их семьи, дома, средства к существованию и спокойствие.

Что отличает эту историю от других эпизодов ужаса и горя в Колумбии, так это то, что жители Эль-Саладо вернулись назад к этой самой маловероятно обетованной земле. Через два года после совершенных в городе убийств саладельцы возвратились в свои дома, очистив от зарослей тропических лиан дороги, стены зданий и каждую комнату. Люди привели в порядок свою деревню: побелили жилые дома и пересадили табачные поля, которые не так давно обеспечивали им приемлемый доход. В городе не было школы для детей, но Маито Падилья (к тому времени ей уже исполнилось 12 лет) решила самостоятельно открыть ее. В школьные предметы включались упражнения по грамотности и таблицы умножения, а также курс истории, страшные события из которой 37 учеников Марии Магдалены пережили на собственном опыте в недавнем прошлом.

Сегодня Эль-Саладо и Колумбия трансформируют свое мрачное наследие. Девочка, теперь известная как «Мисс Маито», проработала много лет в школе, получила ученую степень в области дошкольного образования и стала главой отдела общественных отношений в своем родном городе. Через полвека, в течении которого война неоднократно возобновлялась, и после четырех лет кропотливых переговоров старейшая партизанская группа страны «Революционные вооруженные силы Колумбии» (ФАРК) в июне 2017 года передала свое последнее оружие команде Организации Объединенных Наций. К тому времени вся страна была уничтожена насилием, и теперь шаг за шагом нужно добиваться прочного мира. Эль-Саладо, начав свою реконструкцию, дал гражданам страны надежду, что и всё государство тоже со временем сможет возродиться.

На юго-западе Колумбии в феврале 2009 года члены повстанческой группировки ФАРК убили девять человек – двое из них были беременные женщины – из общины коренных народов Ава. ФАРК заявил, что они были информаторами для колумбийской армии. Остатки были возвращены в Ава в конце 2014 года для надлежащего захоронения.
Пешеходы наблюдают за прибытием свадебной церемонии в церковь Сан-Педро-Клавер в историческом районе Картахены. Испанские колониальные достопримечательности курортного города являются благом для туризма, который, по словам правительства, в Колумбии с 2006 года возрос на 250 процентов

 

Реальность такова, что за два столетия, прошедшие с момента обретения независимости от Испании, Колумбия редко жила без насильственного конфликта. Некоторые утверждают, что последний цикл кровопролития начался 9 апреля 1948 года с убийства подавляющего большинства лидеров традиционной либеральной партии Хорхе Элиера Гайтана. Убийство вызвало смертельные беспорядки в столице, Боготе, и 10-летнюю волну партизанских убийств в сельской местности. Но задолго до этого достаточно часто члены Консервативной партии убивали либералов.

В 1957 году соглашение о прекращении насилия путем ротации власти между обеими сторонами привело к десятилетию или около того относительного мира. В городах не многие люди обратили внимание на несколько десятков либеральных крестьянских семей, которые были радикализированы сильным коммунистическим организатором. Среди тех, кто это сделал, были армия, президент и сенатор-архиконсерватор, обвинявшие крестьян в желании создать «независимые республики» в Колумбии. В 1964 году военная операция с участием тысяч войск захватила небольшие, стремительные запасы либеральной группы в предгорьях Колумбии в Андиан. Во время дальнейшей радикализации, подвергшейся бомбардировке, крестьяне утвердили имя «ФАРК» и приступили к партизанской войне против государства, которая продолжалась 52 года.

Небольшая группа радикальных крестьян, не имеющая практически никакого оружия и надлежащей военной подготовки, мало-помалу пополняла свои ряды соседями и жителями близлежащих деревень, пока их число не превысило самые фантастические ожидания. Затем в 1980-х годах численность состава ФАРК снова стала увеличиваться благодаря войне с наркотиками, которая началась в Соединенных Штатах и ​​в основном велась в Мексике и Андских странах, где выращивается кока. Листья из кустарникового кока-куста являются лекарственными, священными для коренных жителей Анд. Они также являются основным ингредиентом кокаина – химического состава, впервые разработанного в Германии в середине XIX века. Когда выращивание коки было объявлено преступной деятельностью более ста лет спустя, андские крестьяне просто начали менять места выращивания самого прибыльного на то время урожая во все более отдаленные районы обширной территории Колумбии. В конце концов, некоторые кровожадные наркомафии всегда были готовы заплатить верхний доллар за это растение.

Военизированные группировки играли музыку, когда они проводили массовые убийства в Эль-Саладо. Сегодня студенты в музыкальной группе заглушают эти воспоминания.

Учитывая непрекращающийся спрос на рекреационные наркотики из Нью-Йорка в Шанхай, война с наркотиками служила только для повышения цен на этот товар. ФАРК почувствовала возможность и вмешалась. В обмен на защиту крестьян от беспощадных торговцев людьми и обеспечение стандартных цен на листья коки, которые они собирали, партизанская группа взимала экспортный налог за каждый килограмм обработанной кокаиновой пасты из растения, выращенного на контролируемых партизанами территориях.

Вскоре войска ФАРК имели форменную одежду и сапоги, а также боевое оружие специального выпуска. Количество участников группы увеличилось примерно до 20 000 человек. Партизаны купались в деньгах, а их руководство неизбежно стало коррумпированным, порочным и жаждущим большего. Вряд ли преследуя благие революционные цели, они вымогали, похищали и взрывали бомбы. И поскольку партизаны ФАРК привлекли внимание военизированных групп, которые возникли для борьбы с ними, леворадикальные повстанцы принесли большие страдания тем крестьянам, среди которых сами и жили. Это была группа ФАРК, в симпатии к которой военизированные убийцы в Эль-Саладо обвиняли жителей деревни. И именно ФАРК, оказавшись загнанной в угол в военном отношении, наконец, подписала мирное соглашение с колумбийским правительством 24 ноября 2016 года и передала всё свое оружие в июне прошлого года.

Снимок, сделанный в ноябре 2016 года представляет членов FARC во время утренней зарядки. Женщины составляли около трети бойцов FARC.

От полуостровной пустыни Гуахира до высоких Андских безлесных плоскогорий, где можно гулять и буквально головой касаться облаков; от тропических равнин вдоль Атлантики до глубоких зеленых джунглей Тихого океана – все это захватывающая страна, где только 48 миллионов человек занимают территорию, почти вдвое превышающую размер Франции. В Колумбии больше разновидностей колибри, бабочек, орхидей, лягушек и любого другого тропического живого существа, которое можно себе представить, чем где-либо еще на Земле.

Многие люди здесь ужасно бедны, что видно особенно ясно, если вы путешествуете из современных городов, скажем, в тихоокеанский регион Чоко, чьи обедневшие индийские и афроколумбийские популяции по-прежнему перемещаются по многочисленным широким рекам на байдарках, потому как дорог там катастрофически мало. Посетителям курортного города Картахена редко рассказывают об отдаленном районе имени Нельсон Манделы, где около 40 000 человек (в основном беженцы от насилия в таких городах как Чоко и Эль-Саладо) живут в постыдных условиях. Пролетая над изумрудно-зеленой страной, вы можете видеть широкие, сверкающие реки повсюду; крутые долины, покрытые лоскутом кофейных ферм; пышные пастбища расстилаются как бархатные плащи к Амазонке.

То, чего вы не видите, – это наземные мины

Когда раунд мирных переговоров в начале 2000-х годов сорвался, волна войны повернулась против ФАРК. К этому времени группа усилила использование мин (технически импровизированных взрывных устройств, сделанные вручную), чтобы помешать преследованию армии. Такие скрытно установленные боеприпасы – опасные сувениры партизанской борьбы, и искоренение их – важная задача, стоящая перед правительством. Было слишком много случаев, когда крестьяне наступали на мины, когда-то давно скрытно установленные партизанами. Так люди теряли своих детей, изувеченными или убитыми от осколков снаряда, или фермер, лишившись конечностей из-за взрыва боеприпаса, больше не в состоянии был накормить свою семью. По данным HALO Trust, всемирной организации по разминированию, Колумбия неизменно занимает пост позади Афганистана как страны со вторым по величине числом жертв от мин в мире. Этими взрывными устройствами было убито или ранено более 11 400 колумбийцев с 1990 года.

Жизнь после джунглей

В возрасте 17 лет, после того, как Антонио увидел, что военизированные формирования вытеснили его семью, он присоединился к FARC. В 22 года он и другие партизаны сложили свое оружие. После подписания мирного договора, в результате которого повстанцам была задача реинтеграции в города, которые они когда-то терроризировали

«Земные мины нанесли больший урон крестьянам, чем самой армии» – говорит бывший партизан и эксперт по работе с минами Альваро Хименес. Организация, к которой он принадлежал «М-19», передала свое оружие правительству в 1990 году. Восемнадцать лет назад Альваро стал главой «Колумбийской Кампании Против Мин», которая организовывает и спонсирует программы снижения вреда в районах, заминированных партизанами. «Мины порождают множество опасений. Когда на улице темнеет, люди боятся выходить даже за доктором, если кто-то заболел. Обычно крестьяне живут в гармоничных отношениях с тем, что их окружает. Но мины уничтожили это» – объясняет Хименес.

Альваро предложил мне отправиться в район Нариньо – край высоких холмов, стеганых в лоскутное одеяло мягких зеленых полей, а затем погрузиться в неприрученные тропики тихоокеанского побережья. В отдаленном городе Рикарте, который, как и большинство городских скоплений в Колумбии, переполнен ревущими мотоциклами, я познакомился с Кристианом Марином. Он является членом коренных жителей Авы, живущих недалеко в заповедных джунглях. Невысокий человек с коричневой кожей и немного пузатый, Марин – один из самых молодых лидеров города, которые должны быть избраны для разрешения споров и борьбы с внешним миром.

Кристиан говорит вслух и приуменьшает данные, поэтому трудно получить полную картину ущерба, нанесенного его общине, не прибегая к детальным расспросам. И только после долгой беседы он рассказал мне об армейско-партизанской конфронтации около дома его семейства, в которой ни одна из сторон не стала победителем.

«И, как обычно, партизаны заминировали всю доступную территорию, когда отступали. Поэтому люди решили не покидать свои дома. Они просто боялись выйти и подорваться на мине» – рассказал Марин. Ошеломленные страхом, неспособные работать на своих полях или выезжать на рынок за покупками, жители деревни не выходили за свои дворы в течение нескольких месяцев. Пока я не спросил, Кристиан не упоминал о том, что он сам потерял четырех родственников, убитых минами.

Мы говорили под тенью листового фикуса на публичной площади, граничащей с невзрачными муниципальными зданиями. Марин работал в городе Рикарте как представитель деревни Ава, нанятый для прохождения обучения правам человека. «Это политическая вещь, которую они хотят сделать. Там есть бюджет, поскольку норвежцы дают деньги» – говорит он, пожимая плечами. Тем не менее, Кристиан признал, что усилия помогли гражданам Авы получить юридические документы и подать жалобы на нарушения прав человека. И в рамках соглашений, подписанных между правительством и ФАРК, совместная программа с армейским персоналом и демобилизованными партизанами начинает медленный и рискованный процесс разминирования. Нынешняя эпоха без войны также является большим преимуществом: теперь для детей Авы стало легче получить хотя бы некачественное школьное образование. «В школе моя успеваемость всегда была низкой, потому что очень много времени я проводил под матрацем, прячась от боевых действий» – вспоминает Марин.

В бурно развивающихся городах, с их изысканными ресторанами, художественными галереями и дизайнерскими зданиями, люди могут забыть, что на другом конце земли война продолжается. Даже сейчас, когда иностранные инвестиции превращаются из струйки в поток, трудно помнить, что экономика Колумбии катастрофически скромная, а правительство работает на крайне недостаточном бюджете.

В Боготе я разговаривал с известным колумбийским сенатором Антонио Наварро Вольфом в обшарпанном офисе с достаточно большой для отшельника переполненной приемной и телефонной системой, которая выглядела так, будто была создана в 1980 году. Наварро Вольф, в прошлом губернатор Нариньо, является кем-то вроде специалиста в постконфликте, учитывая, что он был лидером бывшей партизанской организации М-19. Его группа успешно демобилизовалась, а сам Вольф был в курсе многих мирных переговоров, которые проводились на протяжении многих лет.

Я спросил Наварро, какую постконфликтную задачу необходимо принять правительству в первую очередь в свете бюджетных и кадровых ограничений:

– Реституция земель для крестьян, выселенных из их владений военизированными формированиями?

– Образование и ресоциализация для примерно 7 000 демобилизованных партизанских войск?

 – Эксгумации и идентификация десятков тысяч «пропавших без вести» в Колумбии?

– Разминирование?

Наварро Вольф ответил, что главный и самый срочный вопрос только один: кто собирается занять земли, оставленные ФАРК? Правительство или новые преступные группы?

По мере заключения мирного соглашения насилие и преступность в Колумбии начали уменьшаться. Национальные полицейские патрули охватили общины, в которых присутствовали наркотики и оружие. 
ФОТОГРАФИЯ СЕБАСТЬЯНА ЛИСТА

Партизаны и военизированные формирования боролись за контроль над отдаленными территориями, идеально подходящими для выращивания коки и вида мака, используемого для производства героина. «Партизаны могут уйти, но земля остается. А отсюда возникает незаконная торговля наркотиками и война с ними же. Что нам теперь нужно, так это полиция. Постконфликтная задача состоит не в том, чтобы убивать преступников, а заключается в обеспечении того, чтобы не появлялись новые. Для этого нам нужны силы безопасности. На сегодняшний день у нас почти десять тысяч полицейских «в сельской местности» – объясняет Наварро Вольф.

По иронии этой сложной войны ФАРК может оказаться намного дешевле из двух зол, по сравнению с расходами на контроль над безумными новыми бандами, занимающимися незаконным оборотом наркотиков. В настоящее время они захватили территории, где партизанские и полувоенные формирования когда-то боролись за контроль. По оценкам правительства, 5 процентов партизанских отрядов отказались сложить свое оружие и могут, в конце концов, найти свой путь в ряды так называемого «бакрима» (сокращенное название преступных группировок). Сегодня эти банды в основном вовлечены в торговлю наркотиками, но они медленно захватывают старые партизанские и полувоенные линии: вымогательство, похищение людей и торговлю людьми.

И как говорит Марин: «По крайней мере, с партизанами можно было вести переговоры, поскольку у них было центральное командование. С новыми преступными группами все не так. Они просто говорят «серебро или свинец», то есть взятки или пули. И любой, у кого есть мозги, скажет: «Конечно, я возьму серебро, потому что свинец слишком тяжелый».

Каким образом 23% колумбийцев, проживающих в сельской местности, теперь готовы к миру? В течение полувека более семи миллионов человек покидали свои дома в сельских районах, наиболее пострадавших от партизанского и полувоенного насилия. Усилия правительства по восстановлению и репарациям сосредоточены на этих регионах. Спустя 17 лет после расправы, которая опустошила город, Эль-Саладо – хорошее место для поиска первых результатов.

Находясь в нескольких часах езды от побережья Карибского моря, город по-прежнему выглядит не очень: через центр проходит расселина, а  разломанный водопровод делает невозможным нормальное водоснабжение. И все же для части своих жителей в изгнании, ностальгия по месту их рождения оказалась достаточно сильной для того, чтобы 2000 человек объединились вместе, вопреки угрозам смерти и своим ужасным воспоминаниям, чтобы вернуть его к жизни.

Яма, полная пластиковых шаров в баре La Octava, олицетворяет растущую ночную жизнь Медельина и его туристическую привлекательность.
День независимости Колумбии в ночном клубе Theatron LGBT в Боготе. ФОТОГРАФИЯ СЕБАСТЬЯНА ЛИСТА

Луис Торрес возглавил кампанию возвращения 17 лет назад, и когда первые 130 человек согласились вернуться в Эль-Саладо, он собрал средства для найма грузовиков, которые привезли людей домой. Красноречивый 71-летний мужчина с суровым лицом и потрясающей живостью был нанят в качестве основного посредника между городом и Фондом Семаны, который на протяжении многих лет координировал усилия по возрождению Эль-Саладо.

Вначале Торресу пришлось договориться с отрядом ФАРК (который в то время господствовал над всем регионом) о разрешении жителям переселиться обратно в свой город. Впоследствии он провел три месяца в тюрьме, обвиненный в «мятеже», а затем отправился в длинную ссылку Нидерланды-Швейцари-Испания, прежде чем почувствовал для себя возможность безопасно вернуться назад. Теперь Луис светился от радости и с чувством выполненного долга показывал мне достопримечательности своего родного города: башню сотового телефона, которая, наконец, позволяет Саладеросу общаться с внешним миром, дошкольные учреждения, сотни новых домов для самых бедных семей общины, магазины, евангельская церковь, снова оживленная улица с бегающими детьми, которые машут «привет» соседям. 

Торрес вспоминает, что когда люди впервые вернулись сюда, у них было много опасений и страхов. У каждого такого человека была стигма, преследующая его. В городах, не задетых войной,  о нас говорят так: «Они, должно быть, что-то сделали, если им пришлось покинуть свои дома». Никто не хочет нанимать перемещенного человека. И у нас со своей стороны есть недоверие и страх, которые не исчезнут никуда. Только недавно люди начали оставлять двери своих домов открытыми».

В зависимости от того, кто оценивал улучшения – Торрес или я, – можно было увидеть либо героические достижения против всех шансов, либо скромное восстановление на сумму миллион пожертвованных долларов, не решив при этом многие из основных проблем города (водоснабжение, рабочие места и образование). И Эль-Саладо – это всего лишь один маленький город из тысячи ему подобных. Только два года назад он получил самое значительное улучшение: 12-мильный участок асфальтированной дороги, который уменьшил путешествие до ближайшего крупного города и шоссе до 30 минут, по сравнению с четырьмя часами, в зависимости от дождя.

У Луиса Торреса заветная мечта: он видит себя стоящим в толпе и аплодирует, когда перерезают ленту на входе в техникум в его родном городе. Там, для возможности получить в дальнейшем хорошую жизнь, будут обучаться дети, которые сейчас так бесцельно гоняют на своих мотоциклах. «Как только я увижу, что лента перерезана, я умру в покое» – говорит Луис.

В центре новой Колумбии бывшие партизаны, которые сыграли такую ​​большую роль в жизни старого государства, имеют более грандиозные мечты. «Я хочу помочь создать равенство не только для себя, но и для всего колумбийского народа, а затем для всего мира» – рассказывает  молодой человек под псевдонимом Алекс. Мы сидели на проспекте, за нами была старая полуразрушенная общая кухня, а вокруг новое поселение – одно из 26 построенных с нуля за последние шесть месяцев. Оно предназначалось для размещения около 300 демобилизованных партизан. Поселения являются частью 297-страничного соглашения, столь трудоемко обсуждаемого между партизанскими лидерами и правительством. Подписание этого документа должно поспособствовать плавному переходу в современное потребительское общество около 7000 бойцов, сложивших свое оружие.

Несмотря на ошеломляющее качество общежитий (одна комната на человека или пару, с туалетными и душевыми кабинами), Алекс был действительно доволен своим новым окружением. В свои 25 лет он выглядел и действовал скорее как подросток, будто его настоящая жизнь остановилась, когда он убежал из своей семьи в возрасте 15 лет, чтобы присоединиться к ФАРК. «Не было ни денег, ни какой-либо работы или возможности учиться – моя семья была очень бедной» – объяснил Алекс. Он сказал, что у него не было ни малейшего сожаления о своем решении и сейчас удивляется тому, как сильно его положение улучшилось: за свои 10 лет в качестве партизанского бойца Алекс никогда не спал под крышей, не видел свою семью или не использовал деньги. «Оглядываясь назад, это были годы страданий и трудностей» – говорит он. Спали партизаны чаще всего в гамаке, защищенном от дождя пластиковым листом, ведь каждый день приходилось по шесть раз менять свою дислокацию, чтобы беседа, хихиканье или закуренная сигарета не выдали место расположения группы. Радиоприемники не разрешались, потому что лазутчик мог легко поместить локатор микрочипов в одном из них. Пересекая страну с тяжеленными рюкзаками, партизаны полагались на рис в качестве основного средства к существованию. В свой первый день после тренировки Алекс сказал, что его группа заманила в ловушку военный пост, и он увидел, как погибли три его молодых товарища.

В Quibdó 2 октября 2016 года государственные служащие проверяют голоса после закрытия избирательных участков для проведения референдума о том, согласятся ли колумбийцы или отвергнут мир между FARC и правительством. Мало кто голосовал против мира, но соглашение было достигнуто 24 ноября в Боготе. ФОТОГРАФИЯ СЕБАСТЬЯНА ЛИСТА

«Чувствуется, что изменения больше всего в  долгожданном спокойствии. Да и теперь у каждого из нас есть возможность организовать свою маленькую комнату, как кому нравится». Парень обеспокоен тем, что ежемесячной правительственной субсидией в размере около 300 долларов на демобилизованного партизана будет трудно распоряжаться должным образом, поэтому деньги депонируются в ближайший банк. «Теперь, когда мы – мирные жители, нам необходимо научиться управлять собой, ведь мы знаем, что за все нужно платить деньги».

После 2011 года, когда эскалаторы с оранжевой крышей были установлены в Comuna 13, одном из самых бедных и самых изолированных склонов на холмах Медельина, жизнь изменилась.

Если бы правительство было более смелым, богатым или менее потрясенным громким сопротивлением мирному соглашению в Конгрессе и среди колумбийцев в целом, то каждый бывший боец ​​получил бы гораздо большую сумму денег, достаточную, чтобы окончить образование и наняться на достойную работу. Необходимо  помочь людям, возвратившимся в общество с войны, как с Марса, имея на себе только одежду, чтобы они нашли законность более привлекательной, чем работа с одной из преступных групп, которые сейчас с удовольствием нанимают бывших партизан. Ежемесячная субсидия будет завершена в июле 2019 года, равно как и организация контроля за территориями демобилизации, где миссия ООН и национальная полиция обеспечивают безопасность и защиту.

При обсуждении мирного соглашения сотни людей приняли участие в конференции в сентябре 2016 года, в которую вошли танцы и другие общественные мероприятия.

В середине 80-х годов неудачные переговоры с ФАРК включали перемирие, амнистию и возможность создать политическую партию, которая называлась «Unión Patriótica». В течение десятилетия было убито более тысячи партийных боевиков, главным образом средь бела дня и, демонстративно, в общественных местах. Теперь ФАРК превращается в новую партию, которая должна руководить бывшими бойцами, выиграть выборы и привести Колумбию к новому миру.

Эта история появилась в номере журнала National Geographic за январь 2018 года .

Кажется, Вам понравился этот материал, раз Вы его дочитали до конца. Пожалуйста, поделитесь с нами своими мыслями об этом?

Comment

This post doesn't have any comment. Be the first one!

hide comments
Share
...
Back

Your cart

0

Корзина пуста.

Total
0.00$
Checkout
Empty

This is a unique website which will require a more modern browser to work!

Please upgrade today!